В первом материале мы рассказали историю, которая в Севастополе стала неудобной.
Ледовый дворец «Севастополь» строили несколько лет. Миллиарды рублей. Федеральные и региональные деньги. Объект для детей. Для хоккея. Для фигурного катания. Для массовых катаний. Социально значимый. Таким его называли на всех совещаниях.
18 марта 2026 года губернатор Михаил Развожаев докладывает президенту Владимиру Путину: строительство завершено. 15 апреля выдаётся разрешение на ввод в эксплуатацию. 8 мая на арене проходит хоккейный турнир «Кубок Победы» — красиво, громко, с телекамерами.
А потом — тишина.
Дворец закрылся. Лёд не залили. Секции не открылись. Соревнования прекратились. Объект, который должен был стать центром спортивной жизни города, стоит пустой.
Мы спросили правительство Севастополя: «Почему?».
Ответ: «Временные ограничения электроснабжения».
Красивая формулировка. Гладкая. Удобная. Но если бы были перебои со светом, не работали бы и другие объекты города. Больницы, школы, жилые дома — все работают. А Ледовый дворец — нет. Значит, проблема не в свете. Или не только в нём.
Мы решили не верить на слово.
Мы пошли туда, где хранятся документы. Мы отправили официальные запросы в три надзорных органа: Ростехнадзор, МЧС, Роспотребнадзор. Тех, кто обязан следить за безопасностью и качеством. Тех, кто не подчиняется местным властям. Тех, чьи ответы не нужно согласовывать с губернатором.
Мы ждали подтверждения или опровержения слов чиновников. Мы хотели услышать: «Да, мы проверяли, всё в порядке» или «Нет, есть нарушения».
То, что мы получили, заставило нас переписать этот материал несколько раз. Потому что мы сами не могли поверить в прочитанное.
Каждый из трёх ответов — это отдельный удар. И каждый из них ставит под сомнение не только слова правительства Севастополя, но и сам факт того, что Ледовый дворец готов к эксплуатации.
В этом материале мы публикуем официальные ответы надзорных органов. С подписями. С печатями. С датами.
И вы сами увидите: то, что говорят чиновники, и то, что написано в документах федеральных органов, — это две разные истории.
Какая из них правдива — решайте сами. Мы лишь показываем факты. А факты — упрямая вещь.
Главное признание: Ростехнадзор не проверял строительство
В первом материале мы задали вопрос: «На каком основании выдан разрешение на ввод, если оборудование работает по временным разрешениям?».
Чиновники правительства Севастополя не ответили. Отмолчались. Но мы не успокоились. Мы отправили запрос №153 и запрос №163 в Ростехнадзор. В федеральный орган, который по закону обязан следить за качеством строительства крупных объектов. Который не подчиняется губернатору. Который не заинтересован в сохранении «красивой картинки» для начальства.
Ответ пришёл. Мы читали его несколько раз. Перечитывали. Искали подвох. Думали, что ослышались. Но нет. Всё чётко, сухо, бюрократически — и одновременно сокрушительно.
Вот дословная цитата из официального ответа Управления государственного строительного надзора Ростехнадзора:
«Федеральный государственный строительный надзор в отношении указанного объекта капитального строительства Крымским управлением Ростехнадзора не осуществлялся.»
Теперь переведём с бюрократического на человеческий.
Никто. Не проверял. Как строили Ледовый дворец.
Это не значит, что объект построен плохо. Мы не утверждаем, что он рухнет. Мы не говорим, что там опасно находиться. Мы говорим о другом: это никто не подтвердил.
В нормальной практике любой крупный объект капитального строительства проходит через федеральный строительный надзор. Инспекторы Ростехнадзора выезжают на стройку, проверяют бетон, арматуру, несущие конструкции, фундамент, инженерные системы. Они подписывают акты скрытых работ. Они контролируют, соответствует ли стройка проектной документации. Они дают заключение: «Соответствует» или «Не соответствует».
Это стандарт. Это защита от халтуры. От ошибок. От нарушений техники безопасности. Это единственный способ гарантировать, что здание выдержит нагрузки. Что в нём безопасно находиться тысячам людей. Детям. Тренерам. Зрителям.
Ростехнадзор сказал прямо: «Нас там не было».
Значит, всю стройку контролировал кто-то другой. Но кто?
Застройщик — ООО «Асгард» — сам себя не контролирует. Это аксиома. Государственный заказчик — ГКУ «Единая дирекция капитального строительства» — не является независимым надзорным органом. Технический надзор, возможно, вела какая-то частная организация. Но её наняли те же застройщик или заказчик. Это как если бы ученик сам проверял свою контрольную, а потом говорил: «Всё правильно, я отлично написал».
Ростехнадзор — это внешний экзаменатор. Его не было. А значит, у нас есть все основания сомневаться.
Мы задали прямой вопрос: «Кто проводил проверки качества строительства?». Нам не ответили. Мы спросили: «На основании каких документов выдано разрешение на ввод, если федеральный надзор отсутствовал?». Молчание.
Теперь представьте себе картину.
В марте 2026 года губернатор стоит перед президентом и говорит: «Всё готово». А за две недели до этого его подчинённые знали: Ростехнадзор не проверял объект. Строительный надзор не проводился. Заключения о соответствии проекту нет. Но разрешение на ввод всё равно выдали.
Почему?
Мы не знаем. Мы можем только предполагать. Либо чиновники не знали, что строительный надзор не проводился, — что вряд ли, потому что они обязаны это контролировать. Либо знали, но решили, что это неважно. Либо торопились сдать объект к дате, чтобы отчитаться перед президентом.
Первый материал мы закончили вопросом: «Кто проверял этот объект?». Теперь у нас есть официальный ответ: никто.
Мы не говорим, что дворец опасен. Но мы говорим: никто не может гарантировать, что он безопасен. Потому что тот, кто должен был это подтвердить, признал: «Мы не проверяли».
Временные разрешения: официальное признание неготовности
Второй фрагмент ответа Ростехнадзора — не менее шокирующий, чем первый.
Если первый просто констатирует факт: «Нас там не было», то второй раскрывает механику: как объект, который уже официально введён в эксплуатацию, продолжает жить в режиме «временных мер». И почему он до сих пор не может работать на полную мощность.
Ростехнадзор сообщил нам следующее:
«Временное разрешение на допуск в эксплуатацию выдается в отношении объектов на время проведения испытаний и пусконаладочных работ.»
Вчитайтесь в эту фразу. Она — ключ ко всей истории.
Временное разрешение — это не норма. Это исключение. Его дают, когда объект ещё не готов на 100%. Когда оборудование требует настройки. Когда есть недоделки. Когда система не прошла полную проверку. Временное разрешение — это как справка из поликлиники, где написано: «Условно здоров, но приходите через полгода, пересдадим анализы».
Теперь смотрим на даты. И они говорят громче любых слов.
27 февраля 2026 года Ростехнадзор выдаёт объекту «Строительство крытого катка с искусственным льдом в районе
пересечения улицы Генерала Мельника и Лабораторного шоссе» , и явно объект не «Ледовый дворец «Севастополь»» временные разрешения. На объект теплоснабжения. И на теплопотребляющую установку. То есть на системы, которые обеспечивают отопление здания и заливку льда.
Запомните эту дату. 27 февраля. За три недели до того, как губернатор докладывал президенту о завершении строительства, федеральный надзорный орган уже знал: оборудование не готово. Не прошло полную проверку. Требует доработки.
Но губернатор всё равно докладывает: «Всё готово». Более того, 18 марта он называет это «завершённым строительством». А в реальности оборудование только начинает проходить испытания.
Идём дальше.
Срок действия временных разрешений — до 23 августа 2026 года. У застройщика и заказчика было почти полгода. С февраля по август. Чтобы довести оборудование до ума. Устранить замечания. Закончить пусконаладочные работы. Получить постоянные, бессрочные разрешения.
Что произошло в реальности?
13 августа 2026 года, за десять дней до истечения срока, ГКУ «Единая дирекция капитального строительства» подаёт заявление о продлении временных разрешений.
14 августа 2026 года Ростехнадзор это продление одобряет. Ещё на 90 суток. До 12 ноября 2026 года.
Переведём на человеческий язык.
За полгода объект не довели до готовности. Испытания не завершили. Неполадки не устранили. Проблемы остались. Вместо того чтобы получить постоянные разрешения, чиновники попросили: «Продлите нам ещё три месяца». И Ростехнадзор продлил.
Теперь представьте себе эту картину с точки зрения обычного человека.
Вы строите дом. Говорите всем: «Переезжаем в субботу». В субботу приходят гости, смотрят на красивый фасад, заходят в гостиную. А потом вы закрываете дверь и говорите: «На самом деле отопление не работает, электричество не подключено, но мы скоро починим. Приходите через полгода». Гости в замешательстве. Соседи в недоумении. А вы продолжаете уверять всех, что дом готов.
Примерно то же самое происходит с Ледовым дворцом.
Объект введён в эксплуатацию. Разрешение есть. Турнир прошёл. А оборудование до сих пор работает по временным бумажкам. Потому что за полгода его так и не довели до ума.
И вот главный вопрос.
Если 18 марта губернатор говорил президенту о завершении строительства, почему в августе — спустя почти пять месяцев — всё ещё идут испытания и пусконаладочные работы? Что именно не работает? Какое оборудование не прошло проверку? Нам не ответили. Мы спросили — тишина.
В ответе Ростехнадзора есть ещё одна важная деталь. Они специально подчёркивают: процедура выдачи разрешения на ввод объекта и процедура выдачи разрешения на допуск оборудования — это самостоятельные, не связанные друг с другом процедуры.
Формально — да. Так по закону. Но по сути — это юридическая казуистика. Здание ввели, а его внутренности работать не могут. Как купить машину с красивым кузовом, но без двигателя. Кузов есть, а ехать не на чем.
И это не «перебои со светом». Это не «временные ограничения электроснабжения», как нам пытались объяснить. Это техническая неготовность оборудования. Факт, зафиксированный в документах федерального надзорного органа.
Чиновники использовали формулировку «проблемы с электричеством», чтобы прикрыть настоящую причину. А настоящая причина — в тепле. В оборудовании, которое не готово.
И вот мы в сентябре 2026 года. Дворец стоит. Льда нет. Детей нет. Разрешения на оборудование — временные, продлённые до ноября. А бюджетные деньги тают, как тот самый лёд, который никто так и не увидел.
Роспотребнадзор: «Нас там не было»
Мы продолжаем публиковать официальные ответы надзорных органов. И каждый следующий документ тяжелее предыдущего.
Ростехнадзор признал: строительный надзор не проводился. Оборудование работает по временным разрешениям. Объект не готов на 100%.
Мы пошли дальше. Отправили запрос №152 в Роспотребнадзор. Задали простые и конкретные вопросы: участвовали ли их специалисты в проверке готовности объекта, в процедурах ввода в эксплуатацию, проводили ли они контрольные мероприятия в отношении Ледового дворца?
Ответ пришёл сухой и официальный. Мы процитируем его почти полностью, потому что в нём — вся суть.
«Межрегиональное управление Роспотребнадзора по Республике Крым и городу федерального значения Севастополю, его структурные подразделения и должностные лица участие в мероприятиях, связанных с подготовкой, проверкой готовности, вводом в эксплуатацию Ледового дворца «Севастополь» не принимали. Контрольно-надзорные мероприятия в отношении указанного ледового дворца не проводились.»
Одна фраза. Чёткая. Не допускающая двусмысленности. Роспотребнадзор там не был. Вообще. Ни разу.
А теперь давайте подумаем, что должны были проверять санитарные врачи, если бы их позвали.
Ледовый дворец — это не просто бетонная коробка. Это сложнейший инженерный объект. С холодильным оборудованием, которое работает на химических реагентах. С системами вентиляции и кондиционирования, которые должны обеспечивать воздухообмен в закрытом помещении на тысячи квадратных метров. С водой, которая заливается на лёд и контактирует с кожей сотен людей ежедневно.
Санитарные врачи проверяют качество воздуха. Особенно в помещениях с большим скоплением людей. Особенно когда там занимаются дети. Если вентиляция работает плохо, если химические реагенты проникают в воздух, если превышены нормы углекислого газа — это прямая угроза здоровью. Астма. Аллергии. Хронические заболевания дыхательных путей.
Санитарные врачи проверяют качество воды. Лёд заливают водой. Она контактирует с коньками, с кожей, с воздухом. Вода испаряется, и эти испарения вдыхают дети и тренеры. Если вода содержит бактерии, если в ней превышены нормы химических соединений — это риск инфекций, отравлений, кожных заболеваний.
Санитарные врачи проверяют температурный режим. Освещение. Шум. Вибрацию. Всё это имеет санитарные нормы. Особенно для детских учреждений. Особенно для спортивных объектов, где дети проводят по несколько часов в день.
Роспотребнадзор ответил просто: мы не проверяли. Мы не участвовали.
И снова нас отсылают к закону. В ответе есть ссылка на Федеральный закон от 18.12.2006 № 232-ФЗ, который внёс изменения в Градостроительный кодекс. Согласно этим изменениям, санитарно-эпидемиологический надзор при строительстве осуществляется в рамках государственного строительного надзора. А строительный надзор, как мы уже знаем из предыдущего раздела, не проводился.
Круг замкнулся.
Роспотребнадзор говорит: «Мы не проверяли, потому что по закону мы не обязаны участвовать в приёмочных комиссиях». Но это не означает, что объект можно вводить без санитарного контроля. Это означает только, что ответственность за приглашение санитарных врачей лежит на застройщике и эксплуатанте. Если они хотят, чтобы объект был безопасным для детей, они могут позвать Роспотребнадзор добровольно. Они этого не сделали.
Или могли нанять частную лабораторию для проведения замеров. Тоже не сделали. Или не захотели. Или не знали, что нужно. Или знали, но решили, что и так сойдёт.
Мы не знаем, есть ли там проблемы с воздухом или водой. Возможно, всё идеально. Но возможно — и нет. И мы не узнаем этого никогда, пока кто-нибудь не проведёт проверку. А Роспотребнадзор говорит: «Мы не проверяли и не собираемся проверять, потому что не обязаны».
В первом материале мы задали вопрос: «Кто проверял этот объект?». Теперь у нас есть ещё один официальный ответ: санитарные врачи его не проверяли.
Вопрос к родителям, которые планировали отдать детей в секции хоккея или фигурного катания. Вы бы хотели, чтобы перед этим кто-то проверил, безопасно ли там находиться? Чтобы кто-то измерил воздух, проверил воду, убедился, что вентиляция работает правильно?
Нам кажется, ответ очевиден. Но чиновникам, видимо, нет.
МЧС: риск есть, проверок нет
С МЧС вышла самая абсурдная история из всех, что мы собрали для этого расследования.
Мы отправили запрос №151 и запрос №158 в Министерство Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий. Федеральный орган. Не местное управление, которое могло бы сослаться на занятость или нехватку ресурсов. Министерство. Спрашивали прямо: участвовали ли их сотрудники в проверках до и после ввода объекта, проводились ли мероприятия после хоккейного турнира «Кубок Победы» и какая категория риска присвоена Ледовому дворцу.
Ответ пришёл из Министерства, но с пометкой, что он подготовлен на основе информации Главного управления МЧС России по городу Севастополю. Объёмный. На восемь вопросов. Но по сути — простой и шокирующий.
Первое. МЧС не участвовало в проверках. Вообще. Никогда. Цитируем официальный ответ:
«Надзорные органы МЧС России по городу Севастополю не принимали участия в контрольных (надзорных) и профилактических мероприятиях в отношении Ледового дворца «Севастополь» в связи с отсутствием соответствующих правовых оснований (ни до 15.04.2026, ни после указанной даты).»
Вчитайтесь в эту фразу. Ни до ввода. Ни после ввода. Никогда.
Второе. МЧС прямо отвечает на вопрос о том, проводились ли проверки во время или после «Кубка Победы»: «Мероприятия не проводились».
То есть 8 мая 2026 года на арене собрались сотни зрителей. Хоккеисты. Дети. Болельщики. Телекамеры. Публичное мероприятие. А пожарный надзор на него не пришёл. Не проверил, работают ли системы пожаротушения. Не убедился, что эвакуационные выходы не заблокированы. Не оценил, готовы ли сотрудники действовать в случае чрезвычайной ситуации.
И вот здесь начинается самое интересное.
В том же ответе МЧС сообщает: объекту присвоена категория значительного риска. Решение подписано 27 августа 2026 года. Заместителем начальника управления – начальником отдела административной практики и дознания управления надзорной деятельности и профилактической работы Главного управления МЧС России по г. Севастополю полковником внутренней службы Заблоцким Р.Ю.
Категория значительного риска — это высокий уровень потенциальной опасности. Это значит, что в случае пожара или другой чрезвычайной ситуации последствия могут быть тяжёлыми. Социальными. Материальными.
Но это решение принято 27 августа 2026 года. Почти через четыре месяца после официального ввода объекта в эксплуатацию. Через три с половиной месяца после турнира «Кубок Победы», на котором присутствовали сотни людей.
И вот что важно. 24 июля 2026 года редакция направила запрос в МЧС. На тот момент категории риска у Ледового дворца не было. Вообще. И не было её ещё целый месяц — до 27 августа. Получается, что всё это время — с момента ввода в апреле и до конца августа — объект существовал в правовом вакууме с точки зрения пожарного надзора. Никто не знал, насколько он опасен. И никто не проверял. Потому что не было категории — не было и оснований для проверок.
Вопрос: если бы редакция не направила запрос, когда бы МЧС вообще вспомнило о Ледовом дворце? Когда бы присвоили эту категорию? Может быть, никогда. Может быть, только после того, как там случился бы пожар. Или только перед открытием секций, когда дети уже начали бы заниматься.
А теперь соедините факты.
Факт первый. До 27 августа МЧС не знало, какой категории риска объект. Или знало, но не присваивало. Или присвоило, но задним числом. В любом случае — когда во дворце проводили массовое мероприятие, у МЧС не было решения о категории риска. Значит, не было и плана проверок, основанного на этой категории.
Факт второй. МЧС не проверяло объект ни до, ни после турнира. Даже когда уже присвоили категорию значительного риска, проверок не было. И не предвидится.
Потому что в том же ответе МЧС сообщает периодичность обязательных профилактических визитов для объектов значительного риска — «не более одного обязательного профилактического визита в 3 года».
Три года. Три года пожарные могут не появляться на объекте, если не будет жалоб, предписаний или инцидентов.
Получается парадоксальная ситуация.
Объект признан потенциально опасным — категория значительного риска. Но его никто не проверяет. И не собирается проверять в ближайшие годы. А в это время в нём должны заниматься дети. Тысячи детей. Каждый день.
Вы бы отдали своего ребёнка в секцию, где никто не проверял пожарную безопасность? Где даже не знают, работают ли системы пожаротушения? Где эвакуационные выходы никто не открывал и не проверял?
Нам кажется, ответ очевиден.
Теперь вернёмся к версии чиновников. В первом материале правительство Севастополя говорило нам о «временных ограничениях электроснабжения». Мы уже знаем, что это неправда — проблема в тепловом оборудовании. Теперь мы знаем ещё кое-что: даже если бы свет включили завтра, даже если бы оборудование починили, объект всё равно нельзя было бы эксплуатировать на полную мощность без проверок МЧС. А их не было.
И никто не знает, когда они будут.
МЧС присвоило категорию риска только после того, как редакция направила запрос. Только тогда чиновники вспомнили, что есть такой объект — Ледовый дворец — и что ему нужно присвоить категорию. Только тогда, когда их начали спрашивать. До этого — тишина.
Теперь у МЧС есть три года на профилактический визит. До 2029 года.
А дети ждут. Родители ждут. Спортсмены ждут.
А чиновники продолжают говорить о том, что «всё под контролем».
Сводка: кто сказал правду?
Теперь, когда у нас на руках все три официальных ответа надзорных органов, давайте просто поставим их рядом со словами чиновников. И посмотрим, что получится.
Мы не будем комментировать. Мы просто покажем таблицу. В левой колонке — то, что говорили представители власти. В правой — то, что ответили федеральные надзорные органы. Оцените разницу сами.
Первое. О завершении строительства.
Что сказал губернатор 18 марта 2026 года на совещании у президента:
«Строительство Ледового дворца «Севастополь» завершено».
Что ответил Ростехнадзор в официальном письме от 01.09.2026:
«Федеральный государственный строительный надзор в отношении указанного объекта капитального строительства Крымским управлением Ростехнадзора не осуществлялся».
Никто не проверял, как строили. Не было независимого контроля качества. Губернатор говорил о завершении, а федеральный надзорный орган говорит: «Мы этого не подтверждаем, потому что нас там не было».
Второе. О причинах простоя.
Что сказало правительство Севастополя в ответе на наш запрос:
«Объект временно не работает из-за ограничений электроснабжения в Севастополе».
Что ответил Ростехнадзор в официальном письме:
«Временное разрешение на допуск в эксплуатацию выдается в отношении объектов на время проведения испытаний и пусконаладочных работ. Выданы разрешения на объект теплоснабжения и теплопотребляющую установку. Продлены до 12.11.2026».
Речь о тепле, не о свете. Временные разрешения — это юридическое признание того, что оборудование не готово. Чиновники сказали про электричество. Документы говорят про техническую неготовность. Это не одно и то же.
Третье. О контрольных мероприятиях.
Что сказало правительство Севастополя:
«Объект передан в оперативное управление ГБУ «Спортивно-оздоровительный комплекс». Проводятся мероприятия, необходимые для начала регулярной работы. Всё под контролем».
Что ответил Роспотребнадзор:
«Участие в мероприятиях по вводу не принимали. Контрольно-надзорные мероприятия не проводились».
Что ответило МЧС:
«Участия в проверках не принимали. Мероприятия не проводились. Объект отнесён к категории значительного риска (решение от 27.08.2026)».
Ни санитарные врачи, ни пожарные инспекторы не проверяли объект. При этом МЧС признало его потенциально опасным — но только сейчас, через четыре месяца после ввода.
Четвёртое. О перспективах открытия.
Что сказало правительство Севастополя:
«Информация о начале регулярной работы будет объявлена дополнительно. Всё готовится».
Что ответил Ростехнадзор:
«Временные разрешения продлены до 12.11.2026. Если оборудование не будет готово к этому сроку — разрешения не станут постоянными».
Конкретных сроков нет. Дорожной карты нет. Только дата истечения временных разрешений. Если к ноябрю ничего не изменится — объект не сможет работать зимой.
Мы специально не добавляем к этой таблице никаких комментариев. Каждый читатель может сделать вывод сам.
Но мы всё-таки зададим один вопрос. Только один.
Если чиновники говорили правду, почему их слова расходятся с официальными документами трёх федеральных надзорных органов? Почему Ростехнадзор, Роспотребнадзор и МЧС говорят не то, что правительство Севастополя?
Может быть, они все сговорились против губернатора? Может быть, все три ведомства ошиблись в своих ответах? Или, возможно, ответы чиновников и ответы надзорных органов — это просто две разные истории об одном и том же объекте?
Мы не знаем. Мы знаем только то, что написано в документах. С подписями. С печатями. С датами.
А документы говорят следующее.
Объект не проверяли. Оборудование не готово. Разрешения временные. Сроки неизвестны. А деньги налогоплательщиков продолжают уходить на содержание пустого здания, где никто не катается на льду.
Мы не верим в заговоры. Мы верим в факты.
Бюджетный вопрос: сколько миллионов уходит на пустой лёд?
Мы до сих пор говорили о документах, разрешениях, проверках и их отсутствии. Теперь поговорим о деньгах.
Потому что Ледовый дворец — это не просто бетон и металл. Это 1,8 миллиарда рублей, вложенные в строительство . И это миллионы рублей, которые продолжают уходить на его содержание. Даже когда он не работает.
Представьте себе обычный жилой дом. Даже если в нём никто не живёт, за него всё равно нужно платить. Коммунальные услуги, охрана, уборка, обслуживание коммуникаций.
А теперь представьте, что этот дом — не стандартная пятиэтажка, а сложнейший инженерный комплекс. С холодильным оборудованием. С системами вентиляции. С тепловыми установками, которые должны работать круглый год, чтобы трубы не замёрзли зимой. С оборудованием для подготовки воды и заливки льда. Всё это требует постоянного обслуживания. Даже когда объект не используется.
Круглосуточная охрана. Минимум четыре человека в смену. Зарплаты, форма, средства связи, служебный транспорт. Ежемесячно — сотни тысяч рублей.
Коммунальные платежи. Отопление, водоснабжение, канализация, вывоз мусора. Даже если здание стоит пустым, его нужно отапливать. Иначе лопнут трубы, замёрзнут системы, и ремонт обойдётся в десятки раз дороже.
Обслуживание оборудования. Холодильные установки требуют регулярной проверки хладагента, замены масел, калибровки. Вентиляционные системы нужно чистить. Тепловое оборудование — тестировать. Если это не делать, оборудование придёт в негодность, и его замена будет стоить ещё дороже.
Зарплата руководства и персонала. Мы знаем, что объект передан в оперативное управление ГБУ «Спортивно-оздоровительный комплекс имени 200-летия Севастополя». Значит, там есть директор, бухгалтер, инженеры, завхоз, уборщики. Все они получают зарплату из бюджета. За содержание пустого здания.
Мы задали правительству Севастополя простой и конкретный вопрос: «Сколько денег выделено из бюджета на содержание Ледового дворца? Предоставьте детальную смету расходов: охрана, коммунальные платежи, обслуживание оборудования, зарплата персонала».
Мы задали этот вопрос. И мы задали его не один раз.
Сначала редакция направила запрос в Управление информационной политики Севастополя. Ответ пришёл сухой и формальный. Дословно:
«Финансирование осуществляется за счёт средств бюджета Севастополя».
Всё. Без цифр. Без статей расходов. Без конкретики.
Мы отправили повторный запрос. Более детальный. С требованием раскрыть сумму финансирования.
Правительство Севастополя воспользовалось правом на отсрочку предоставления запрашиваемой информации, уведомив редакцию о переносе срока ответа. Вместе с тем законность и обоснованность такой отсрочки подлежат отдельной оценке с учётом требований законодательства Российской Федерации о деятельности средств массовой информации. Согласно полученному уведомлению, предоставить ответ на редакционный запрос планируется после 21 сентября 2026 года.
Мы ждём. Но уже сейчас ясно: цифры скрывают не просто так.
А теперь давайте посчитаем сами. Хотя бы примерно.
Охрана — минимум 500 тысяч рублей в месяц.
Коммунальные платежи — отопление пустого здания площадью 10 тысяч квадратных метров — не меньше миллиона рублей в месяц, особенно зимой.
Обслуживание оборудования — холодильные установки, вентиляция, тепловые системы — ещё миллион рублей в месяц.
Зарплата сотрудников — даже если там работает 15 человек, это ещё минимум миллион рублей в месяц.
Итого — от трёх до пяти миллионов рублей в месяц. От 36 до 60 миллионов рублей в год.
Денег, которые могли бы пойти на реальные спортивные секции. На ремонт школьных спортзалов. На закупку инвентаря для детских команд. На подготовку тренеров. На помощь молодым спортсменам.
Вместо этого они уходят в бетонную коробку, которая не видит ни одного ребёнка.
Мы не утверждаем, что наши расчёты точны. Мы не знаем точных цифр, потому что чиновники нам их не назвали. И перенесли срок ответа на три недели. Но даже по самым скромным оценкам, речь идёт о десятках миллионов рублей в год.
И это только расходы. А есть ещё упущенная выгода.
Если бы дворец работал, он приносил бы доход. Массовые катания — плата за вход. Абонементы в секции — тысячи рублей в месяц с каждого ребёнка. Проведение соревнований — аренда, билеты, трансляции. Коммерческие мероприятия. Это миллионы рублей в месяц, которые могли бы сократить бюджетные расходы.
Вместо дохода — расход. Вместо прибыли — убыток.
Мы будем ждать ответа от Департамента финансов Севастополя. Срок — до 21 сентября. Если ответа не будет — мы подадим заявление в прокуратуру. Согласно статье 5.59 КоАП РФ, за нарушение порядка рассмотрения обращений граждан чиновникам грозит административный штраф .
Потому что жители Севастополя имеют право знать, на что тратятся их налоги. Особенно когда речь идёт о пустом объекте, который не выполняет свою главную функцию.
Нам говорят: «Дворец временно не работает». А мы спрашиваем: «Сколько стоит это «временно»? И почему вы скрываете цифры?»
Мы не собираемся молчать. И не собираемся ждать вечно.
Холодный ноябрь: что будет после 12-го числа?
Временные разрешения Ростехнадзора истекают 12 ноября 2026 года.
Эта дата должна была стать формальностью. Обычной бюрократической точкой, после которой объект получает постоянные разрешения и начинает работать на полную мощность. Но история Ледового дворца — это история, в которой формальности никогда не бывают формальными.
Мы уже знаем: временные разрешения выдаются «на время проведения испытаний и пусконаладочных работ». Их продлили один раз — до 12 ноября. Значит, за полгода объект не довели до готовности.
Теперь вопрос: что будет, если к 12 ноября снова не успеют?
Ответ простой и пугающий. Если оборудование не получит постоянные разрешения, Ростехнадзор запретит эксплуатацию объекта. Зимой 2026–2027 года Ледовый дворец может остаться закрытым. Лёд не зальют. Дети не покатаются. Соревнования не проведут.
Мы задали этот вопрос чиновникам из правительства Севастополя: «Что вы будете делать, если к ноябрю разрешения не станут постоянными? Есть ли план Б?».
Ответа нет. Молчание.
Такое молчание — хуже любого признания. Потому что оно говорит о том, что у них нет плана. Что они надеются на «авось пронесёт». Что они просто тянут время и не знают, что делать дальше.
А ведь ставки высоки как никогда.
Мы уже писали о том, что строительство Ледового дворца обошлось в 1,8 миллиарда рублей. Но есть ещё одна важная деталь: объект строили не только на региональные деньги. В марте 2025 года правительство РФ дополнительно выделило почти 300 миллионов рублей на завершение строительства — на отделку фасада, систему охлаждения, водопровод и канализацию .
То есть в этот объект вложены не только деньги севастопольских налогоплательщиков. Вложены федеральные деньги. Деньги всей страны. И если к ноябрю объект не заработает, это будет уже не местный скандал. Это будет федеральный провал.
Но есть и другая сторона медали. Мы писали о том, что Ледовый дворец должен был стать центром спортивной жизни для сотен детей. В Севастополе около 250 юных хоккеистов и десятки фигуристов . Все они ждали этот лёд годами. Им обещали, что в новом дворце будут тренировки, соревнования, массовые катания. Они готовились, покупали форму, мечтали о победах.
А теперь эта мечта висит на волоске. На временном разрешении, которое истекает в ноябре.
Мы не знаем, что будет 12 ноября. Может быть, за несколько дней до этого чиновники снова подадут заявление о продлении. Может быть, они тайком доведут оборудование до ума и получат постоянные разрешения в последний момент. Может быть, объект откроется в декабре, и дети всё-таки получат свой лёд.
Но мы знаем другое.
Мы знаем, что до сих пор никто не ответил на вопрос: «Что именно не работает? Какое оборудование требует доработки? Почему за полгода не справились?».
Мы знаем, что до сих пор никто не опубликовал дорожную карту. Пошаговый план с конкретными датами: когда закончат испытания, когда получат разрешения, когда зальют лёд, когда откроют секции.
Такой карты нет. Есть только общие слова: «всё под контролем», «информация будет позже», «мы готовимся».
А часы тикают.
До 12 ноября осталось чуть больше двух месяцев. Если за это время ничего не изменится, зимний сезон 2026–2027 пройдёт без Ледового дворца.
И тогда останется только один вопрос: зачем мы строили этот объект? Зачем тратили 1,8 миллиарда рублей? Зачем докладывали президенту о завершении? Зачем проводили «Кубок Победы»? Чтобы он стоял пустым?
Мы не знаем ответа на этот вопрос. Но мы знаем, что будем следить за датой 12 ноября. Будем ждать новостей от Ростехнадзора. Будем спрашивать чиновников до тех пор, пока они не ответят.
Потому что за этой датой — не просто бюрократический срок. За этой датой — судьба сотен детей, которые ждут свой лёд.
Вместо послесловия: мы не уходим
Мы начали этот материал с вопроса: «Что ответили надзорные органы?». Теперь у нас есть ответы. И они страшнее, чем мы предполагали.
Давайте ещё раз, коротко, пройдёмся по главному.
Ростехнадзор признал: строительный надзор не проводился. Никто не проверял качество строительства.
Ростехнадзор подтвердил: оборудование работает по временным разрешениям. Они выданы на время испытаний и пусконаладочных работ. И их уже продлевали один раз — до 12 ноября. Значит, за полгода объект не довели до ума.
Роспотребнадзор сообщил: не участвовал. Санитарную безопасность не проверяли.
МЧС заявило: не участвовало. Пожарный надзор отсутствовал. При этом объект признан значительной категории риска — но только сейчас, через четыре месяца после ввода.
Мы сравнили слова чиновников и документы надзорных органов. Разница — как между днём и ночью.
Мы спросили о бюджете — чиновники перенесли ответ на три недели. Мы спросили, что будет после 12 ноября — нам не ответили.
Но главное мы уже знаем.
Это расследование — не финал. Это только подтверждение того, что мы были правы. Теперь у нас есть официальные документы, которые доказывают: объект не готов, безопасность не проверена, чиновники вводят в заблуждение.
Мы не остановимся.
В ближайшее время мы направим новые запросы. В прокуратуру — с просьбой проверить законность выдачи разрешения на ввод при отсутствии строительного надзора. В Счётную палату — с просьбой проверить эффективность расходования бюджетных средств. В Департамент финансов Севастополя — мы уже отправили запрос о финансировании, ждём ответа до 21 сентября.
Мы будем следить за датой 12 ноября. Мы будем ждать новостей от Ростехнадзора. Мы будем спрашивать чиновников до тех пор, пока они не ответят на все вопросы.
И мы будем публиковать всё, что узнаем.
