В потоке огромного количества событий и информации, которыми сегодня насыщена повестка, тема новых территорий Российской Федерации нередко уходит на второй план. Между тем именно с ней связано множество острых вопросов, которые волнуют как обычных людей, так и экспертов, аналитиков и представителей общественности. Чтобы разобраться в этих темах глубже, редакция пообщалась с политическим экспертом Еленой Маркосян.
Елена Петровна, если смотреть стратегически: у новых территорий сегодня вообще есть понятный и целостный образ будущего, или пока всё держится на ситуативных решениях и ручном управлении?
Стратегия есть, но пока идет СВО, говорить о полноценном развитии регионов не приходится. Сейчас это стратегия восстановления инфраструктуры жизнеобеспечения. Но и её восстанавливать в условиях обстрелов непросто.
Насколько серьёзной Вы считаете угрозу того, что под видом “новых управленцев”, посредников или лояльных хозяйственников на эти территории могут вернуться старые украинские схемы влияния?
Конечно, риски велики. И тут дело не только в «новых управленцах». Речь идет о всей территории, которая уже очень давно долго существовала в особенных украинских правилах. Дело в «головах», в привычных отношениях и связях. Что такое «схемы влияния»? Крепкая спайка власти, бизнеса и криминала — это старая болезнь постсоветской системы и 90-х годов. Без неё многие регионы жить и развиваться не умеют, потому что такой была и до сих пор остается сама система Украины. Но это не приговор. Просто надо понимать ситуацию и грамотно из неё выходить.
Какой принцип управления такими территориями Вы считаете правильным в переходный период: жёсткая вертикаль, особый правовой режим, ставка на силовой блок или постепенный переход к полноценной гражданской власти?
Жесткая вертикаль необходима в переходной период. Однако, без ставки на силовой блок никакая вертикаль не сможет осуществить плавный переход к мирной гражданской власти. А что касается особого правового режима, то он уже и так там особый — регионы переходят в зону действия законодательства Российской Федерации и мгновенно это сделать нельзя. Опыт Крыма очень важен в этом процессе. И этот опыт уже есть.
Сегодня многие люди, выехавшие из зоны боевых действий, сталкиваются не просто с бюрократией, а с ощущением, что государственная система их как будто не видит. Почему такие провалы вообще возникают в столь чувствительной сфере?
Во-первых, люди попадают в условия, которых они не знают и не понимают. Бюрократия — это плохо, но как без неё? Людям не хватает информации, часто они просто не знают, где информацию можно получить. Они просто нуждаются в руководстве к действию. В своё время мне попадались американские издания для приехавших в Америку. Это были сборники простых, но важных для людей вопросов и ответов с описанием того, куда идти, какой порядок оформления документов, какое время это может занять и тд и тп.. Не надо забывать, что люди из зон боевых действий чувствуют себя беспомощными, опустошенными, бесправными и беззащитными. Им очень непросто делать свои первые шаги в другой жизни и в стране, о которой они мало что знают.
Можно ли сказать, что главная проблема новых территорий сейчас не только в безопасности, но и в том, что законодательство не успевает за реальностью, из-за чего люди выпадают из механизмов защиты и поддержки?
Любое законодательство в любой стране, как правило, решает задачи «прошлого». А сейчас перемены так стремительны, что успевать за ним вдвое сложно. И это при том, что на новых территориях создавать структуры социальной адаптации и поддержки приходится с нуля. Это осложняет решение многих вопросов на порядок. Но это процесс естественный.
Если оценивать без официальных формулировок: интеграция Донбасса, Запорожской и Херсонской областей идёт как полноценное включение в российскую систему или пока больше напоминает незавершённый переходный этап?
Включение в российскую систему — это не «рубильник». Это «стройка». Она требует времени и усилий. И всё это происходит в условиях военного времени, реальных боевых действий, прошлых и текущих разрушений из-за обстрелов. Самое главное в этих условиях — это объединить людей, живущих на территории, для совместных усилий по восстановлению и нормализации жизни.
Насколько, по-Вашему мнению, федеральный центр действительно понимает, что происходит на местах? Нет ли здесь разрыва между докладами “наверх” и реальной ситуацией, из-за которого и расцветают коррупционные или полутеневые схемы?
Думаю, что «разрыва» в докладах не может НЕ быть. Он есть. Но, знаете, столько внимания, сколько федеральный центр уделяет новым регионам, эти регионы не знали за всю историю Украины. Нечистоплотность и коррупция — старая болезнь власти. Любой власти. Это есть во всех регионах России и во всех государствах. Но и борются у нас с этим сейчас по-настоящему. Везде. Поэтому, если схемы «расцветают», значит, контроля нет. А он должен быть в любых условиях и обстоятельствах. Сама по себе никакая система идеальной не станет.
Есть мнение, что часть решений по новым территориям тормозится не случайно, а потому что слишком много заинтересованных групп хотят сохранить хаос, серые зоны и неясность полномочий. Насколько такая версия близка к реальности?
Политика — это искусство согласования интересов различных заинтересованных групп. Они были, есть и будут. Талант любого руководителя как раз тем и определяется, насколько ответственно он сам относится к своему делу и способен отличить вредительство от недоброчестного протекционизма. Но что касается неясности полномочий, то тут ничего не поделаешь — война и её последствия сами собой никуда не денутся. На данный момент часть новых территорий — это серая зона, другая часть — ЛБС, третья — руины.
Это нельзя игнорировать. Ну а те, кому хаос в радость, — вредители и враги. И это сфера ответственности силового блока. Все должны делать свою работу хорошо. Наши СМИ без внимания это не оставляют: украли деньги на стройке — пожалуйте в СИЗО. Никто глаза на безобразия не закрывает. Так что, в этом вопросе всё есть: и хорошие, честные и добросовестные люди. И те, кто привык жить воруя у народа, у простых людей. Построить счастливую и справедливую страну могут только люди, которые этого хотят. А если человек хочет только любой ценой денег «срубить» то в любом деле он вор, потому что думает не о деле и не о людях, а только о своей жадности и ненасытности.
Ну а враги России… это другая тема. Важно, чтобы люди понимали, что враги России — это враги КАЖДОГО человека, который в России живет и их цели — не деньги. Их цели — страдания простых людей.
И главный вопрос: мы имеем дело с обычной неповоротливостью системы в условиях кризиса или всё-таки с осознанным саботажем части процессов — политических, социальных и управленческих?
Мы имеем дело с детьми. Все новые регионы — новорожденные дети России. Им ещё предстоит научиться видеть, слушать, говорить и делать свои первые шаги. У них только «режутся зубки» и впереди большой путь по новой жизни. Осознанный саботаж части процессов — это вредительство. Это не останется безнаказанным. Но нужно не спешить развешивать ярлыки. Нужно учиться жить в тех условиях, в которых оказались люди, утратившие страну, которая их сознательно уничтожала. Жить правильно и не уставать прилагать усилия для того, чтобы стать полноценной частью России. Первые шаги самые трудные. Но Россия сделает всё, чтобы помочь людям их сделать.
